присвоение адреса здесь

Он просто нёс свой крест…

 

Митрополит Санкт-Петербургский 
и Ладожский Владимир (Котляров)

С Владыкой Николаем я познакомился, когда учился в Московской духовной семинарии, в третьем классе. Уже начался учебный год, и вдруг нам представляют нового ученика - Николая Васильевича Кутепова. Мы тогда были еще мальчишки,19-20-ти лет, а он пришел к нам уже взрослым - как говорят, сформировавшейся личностью. Герой, фронтовик. У него уже был свой образ мыслей, свои привычки, своя манера поведения, а мы еще по-детски следовали каким-то установкам, правилам… И встретили мы его сначала настороженно, даже критически. Он это увидел, но не обиделся, как бы пропустил это мимо своего внимания. И через какое-то время, когда мы начали узнавать его и открывать в нем все больше и больше хороших качеств, мы сначала стали уважать его, а потом и полюбили, причем все, весь класс. Его нельзя было не полюбить. Он был очень добрым и щедрым человеком. Это я особенно узрел, когда позднее учился с Владыкой в Академии, уже в Санкт-Петербурге. Он готов был последнее, что у него есть, отдать нуждающимся. Я, бывало, его спрашиваю: "Как же ты сам?" А он: "Ничего, проживу".

Я знаю, что поначалу Владыка Николай был секретарем у Тульского архиепископа Антония, и очень был к нему привязан, почитал его. Времена были трудные. Владыку Антония сослали, а Владыка Николай тогда ему в лагерь письма писал. На Тульскую кафедру пришел новый архиерей - ныне покойный архиепископ Сергий (Ларин), который ему прямо сказал: "Понимаете, ситуация очень деликатная. Вы служили с другим архиереем, этого архиерея нет, а мне вас неловко около себя держать…" И Владыка пошел учиться. Так мы вместе закончили семинарию, очень подружились. В Духовную академию нас сначала не приняли - за "светскость", то есть за то, что мы любили музыку. У нас в семинарии стояла фисгармония: ну и, бывало, подойдешь, поиграешь немного. Оказалось, что в стенах семинарии это было нельзя… Ну что же, не приняли в академию - значит не приняли. И мы поехали служить на приходы. Владыка Николай поехал на север, а я поехал на юг. Вместе затем поступили в Ленинградскую духовную академию, сначала на заочный сектор, а потом перешли на очный. И снова вместе дальше учились.

Четыре года в академии еще больше нас сблизили. Как я уже говорил, еще в семинарии мы увидели в нем человека цельного. Человека, прошедшего войну, опаленного огнем, не согнувшегося ни перед какими трудностями, познавшего жизнь и вкусившего суровую горечь многих жизненных обстоятельств. Он был взрослым мужчиной, он знал жизнь, знал ее трудности и имел опыт, которого мы еще не имели. Владыка Николай окончил семинарию по первому разряду, но его не приняли в академию, для смирения. Припомнили и преданность Владыке Антонию. И он смирился, не стал протестовать. Он все понял и пошел служить на приход. Смирялся, но смирялся до тех пор, пока это было возможно. Так, чтобы не превратиться в раба, смирялся по-христиански. Ни разу никого не упрекнул. В семинарии, живя с нами, мальчишками, он никогда не вел себя снисходительно, никогда не подчеркивал: вы, вот, дескать, подрастите, тогда поймете, что и почему. Разговаривал с нами как с равными. 

Должен сказать, что Владыка Николай всегда был необыкновенно добрым человеком, хлебосольным, гостеприимным. Даже сейчас, когда Господь нас поставил служить на разных кафедрах и встречаемся мы редко, не было случая, чтобы на этих встречах Владыка Николай не одарил кого-нибудь из друзей. У меня хранится три комплекта его панагий. Он не может, чтобы товарища как-то не порадовать, не утешить, не оставить ему сувенир. И я помню, бывали случаи, когда Владыка Николай показывал необыкновенную широту сердца, необыкновенную любовь и щедрость, необыкновенное великодушие. И эти качества он сохранил на всю жизнь.

Он человек очень открытый - у него всегда было много друзей, но и очень принципиальный. Если кто-то пытался поставить его не на тот путь, заставить принять не то решение - он сразу и категорически сие отвергал, очень конкретно. И, если требовалось, даже в резкой форме. Поэтому у него появлялись оппоненты, в том числе среди начальства, в государственных структурах, где пытались принципиальность ставить ему в вину, давить на него. Но Владыка Николай оставался верным себе до конца, всегда. И за это его уважают.

Это необыкновенно прямой, бесхитростный человек, великолепный организатор, талантливый руководитель. Куда бы он не приезжал, на какой бы кафедре не оказывался, он очень быстро и с успехом умел наладить хозяйство, сразу же заводил контакты, находил специалистов, устанавливал связи, и начиналась работа, делалось хорошее нужное дело. 

Господь судил так, что я дважды менял Владыку Николая на двух кафедрах. Первый раз я его сменил в Ростове. В те времена там была жуткая обстановка. Владыка даже книги не разбирал. Ящики как стояли год не разобранными, так и остались стоять. Владыка Николай был опытный человек, умный. Он сразу стал просить любую другую епархию, только бы уехать из Ростова: здесь был лютый уполномоченный, я с ним встречался. И когда мне в Берлине сказали, что я поеду в Ростов менять Владыку Николая, я тоже Христом-Богом просил любую другую епархию, потому что понимал - если Владыка Николай, такой мужественный, умный и опытный человек, не смог противостоять здешнему тугодумию и тупому упорству богоборческой власти, то я тем более ничего не смогу…

Второй раз я сменил его во Владимире. Иногда мне кажется, что кто-то решил нарочно посмеяться над нашей дружбой таким образом, потому что Владыку Николая во Владимире очень любили, и он действительно очень многое сделал, управляя этой епархией. Он начал восстанавливать Успенский собор, реставрировать фрески Рублева, а тогда же там был музей, реставрационные работы велись, скажем так, по-разному… Властям не понравилось его активное участие, написали куда следует бумагу - мол, вмешивается в дела и так далее… Я потом все узнал, когда мне пришлось менять его на этой кафедре*.

Позже, когда Владыка Николай уезжал в Нижний Новгород, уже из Калуги, и, конечно, был расстроен и по-человечески обижен, он мне сказал: "Все, я больше ничего не буду строить, и ничего не буду делать…" Я ему тогда ответил: "Будешь строить и будешь делать, ты не тот человек, ты не сможешь просто сидеть молча. И потом, помогут люди…" И когда он приехал в Нижний Новгород, а тогда еще Горький, епархия была в ужасном состоянии. Ничего не было. Квартиры не было, машины нормальной тоже не было. Владыка жил на этаже в каком-то доме… И слава Богу, он не сломался, не согнулся, он начал, в который уже раз, возрождать епархию… Когда я сейчас вижу его по телевизору, читаю о нем в газетах, слышу от многих людей - с каким уважением нижегородцы относятся к Владыке Николаю, я думаю о том, что он, как никто другой, заслужил это уважение и почет, и любовь, ведь он прошел большой, очень трудный путь, на его долю досталось много скорбей и испытаний, много непонимания и даже зависти. И я очень рад, что он попал в ваш город, где живут нормальные, добрые люди, я очень рад, что Владыка полюбил Нижний Новгород, как свой родной город, а нижегородцы полюбили его… Это удивительный человек, умный, образованный, начитанный. Это он, когда мы были еще студентами, приобщил меня к театру. Очень любил музыку, особенно русскую оперу, водил меня в оперный театр. Мы слушали с ним прекрасные голоса, которые теперь уже - достояние истории и живут лишь в наших ностальгических воспоминаниях… Годы нашей совместной учебы как бы высветили Владыку Николая. Это открытый, радушный и доступный человек, настоящий русский хороший хозяин, крепкий. Он любил шутить: "Я из мужиков…" Поэтому всегда и все держал под своим контролем, за все отвечал сам. Как любил говорить: "Всегда держу руку на пульсе"…

Думаю, что мы оба всегда смотрели на служение Церкви, прежде всего как на призвание Божие, как на особую милость, особый дар и особую любовь. И, конечно же, оба понимали, что это не обычное служение, не просто профессия или должность - это крестоношение. Когда берешь свой крест и просто несешь его всю жизнь, без отдыха, без передышки, без права на остановку. Просто несешь свой крест и идешь с ним в Царствие Небесное. И я помню, что однажды, когда мы с Владыкой Николаем отмечали юбилейный год нашего окончания семинарии и служили в академическом храме молебен, Владыка делился опытом со своими товарищами, теми, кто не прикоснулся еще так близко со многими трудностями архипастырского служения, с теми, кто остался мирянином или живет спокойно на приходе. Владыка тогда сказал, что вот идет архиерей по красивой ковровой дорожке, устланной розами, и это выглядит со стороны так торжественно, так почетно. Но очень многие забывают, что у роз есть шипы, и каждый раз, когда архиерей ступает на этот красивый, устланный цветами ковер, эти острые шипы вонзаются ему в ноги, каждый шаг его сопровождается болью и мукой, но никто этого не замечает. Архиерейское служение для многих кажется только красивым и почетным. Может быть, кто-то даже завидует такой участи. Но на самом деле - это тяжкий крест, это ежедневное хождение по шипам, и Владыка Николай испил сию чашу сполна. Я ему искренне желаю, чтобы теперь он проходил по своей дорожке, не наступая на эти шипы, чтобы его израненные на фронте ноги не кровоточили, а ступали только по красивому, мягкому ковру…

У каждого священнослужителя должен быть свой путь. Можно брать пример с кого-то, можно кому-то подражать, можно учитывать чей-то опыт, но все-таки человек развивается и совершенствуется внутренне по своему собственному пути. Так вот, молодым священнослужителям нужно внимательно посмотреть на Владыку Николая, на весь его путь, и запомнить, и положить в сердце своем, и взять в опыт свой все его добрые качества священника, архипастыря, человека; ими руководствоваться, их использовать, ибо они помогут создать в себе образ хорошего доброго пастыря. Ведь все эти добрые качества создают ореол, свет, который освещает человека изнутри, делает его лицо необыкновенно притягательным, его поступки мудрыми и справедливыми, его жизнь интересной и поучительной. 

У каждого из нас свой нрав, свой характер, свои особенности, все мы несовершенны.

Владыка Николай тоже имеет свои особенности, но всегда следует помнить, что та неизбывная доброта, то терпение, тот тяжелейший труд, который принес он на алтарь Церкви, я думаю, покрывает все особенности характера и все человеческие слабости… Владыка Николай любил повторять пушкинскую строку: "Учись, мой сын: наука сокращает нам опыты быстротекущей жизни". И я думаю, что архипастырское служение и труды Владыки Николая - это тоже наука для молодых священников, это тот опыт, который, я верю, поможет им стать настоящими, добрыми пастырями…

Публикуется по видеозаписи 1994 года.

 

|| Главная || Высокопреосвященный Митрополит Нижегородский и Арзамасский Николай || 
|| Наречение и хиротония архимандрита Николая (Кутепова) || Владыка вспоминает  ||
 || ...Мы так привыкли что он есть ||
Он просто нес свой крест || Когда владыка приехал в Горький  ||
|| Служение Богу единому  || О властях и Церкви Христовой || Духовное завещание ||
|| Послание святейшего Патриарха Алексия || Галерея || Гостевая книга ||